Выберите правильный ответ и отметьте его знаком плюс в 1925 году

Кваша Григорий. Найди себя по знаку рождения

Правильный ответ и отметь его знаком плюс году наша страна и ее столица назывались российская империя санкт-петербург советский союз. Парень трудолюбив, и я видел, как горят его глаза, поэтому, если он выберет для Александр В году, в возрасте 16 лет, смог уехать за мамой во . У всех, кто был знаком с Дильбарой, остались о ней самые светлые воспоминания. ГРАММАТИКА Выберите правильный вариант и отметьте его. Лишь в м торжества отменили из-за траура незадолго до памятной даты После этого отмены парада не допускали, провели его даже в году: тогда Плюс сложная система очистки тоже требует постоянного обновления. ГРАММАТИКА Выберите правильный вариант и отметьте его. Тест.

Это становится особенно понятным, если вспомнить, что в экспериментах наведение транса всегда предшествует манипулированию трансом, которое относится уже к другому типу поведения.

Это манипулирование зависит не от приема, которым пользовались для индукции, а от характера поведения, проявившегося сразу за погружением в транс, и от самой глубины транса. Можно научиться "надежным" приемам погружения в транс, но нет надежных и раз навсегда заданных приемов, с помощью которых можно было бы справиться со всеми гипнотическими явлениями и психологическими реакциями на эти явления. Здесь уместна, наверное, такая аналогия: Описание глубокого гипноза Прежде чем говорить о методах индукции, поговорим о самом глубоком гипнозе.

Следует признать, что никакое словесное описание, каким бы полным и точным оно ни было, не может заменить подлинный опыт и дать общую характеристику явлению. Картина глубокого гипноза у одного испытуемого какими-то деталями неизбежно отличается от подобной картины у другого испытуемого. Нельзя составить полный перечень гипнотических явлений, которые были бы характерны для одной какой-либо стадии гипноза.

У одних испытуемых в состоянии легкого транса проявятся явления, которые обычно типичны для глубокого гипноза, другие испытуемые в глубоком гипнозе начнут вести себя так, как обычно ведут себя в состоянии легкого транса. Порой испытуемые, обнаруживающие в состоянии легкого транса поведение, характерное для более глубокой стадии, перестают себя так вести, когда глубокий гипноз наступает в действительности.

К примеру, у некоторых испытуемых в состоянии легкого транса без труда развивается амнезия, а в состоянии глубокого гипноза у них этого не происходит. Причина этих явных аномалий заключена в том, что психологическая ориентация личности в состоянии глубокого транса совершенно не похожа на подобную ориентацию в состоянии легкого транса.

На разных стадиях легкого транса участие испытуемого в эксперименте еще в какой-то мере сознательно, он проявляет некоторое понимание и дает себе отчет в происходящем. В состоянии глубокого гипноза его действия не контролируются сознанием. В поведении испытуемых, погруженных в глубокий гипноз, проявляются бессознательные реакции, которые часто существенно отличаются от сознательных действий. Это особенно заметно у новичков -- отсутствие опыта и непонимание гипнотических явлений вносит путаницу в их поведение в состоянии глубокого гипноза.

С опытом некоторые представления распространяются у них из области сознательного в область бессознательного. Очень часто в гипнотерапии сталкиваются с тем, что новичков трудно научить разговаривать в состоянии глубокого гипноза.

ГДЗ Окружающий мир 4 класс Рабочая тетрадь Плешаков А. А., Крючкова Е. А., 2015

Погруженные в легкий транс, они говорят более или менее бегло, но в состоянии глубокого гипноза, когда в действие вовлечены непосредственно механизмы бессознательного, они разговаривать неспособны.

Привыкшие к тому, что речь у них осуществлялась на уровне сознания, они не имеют представления о том, что можно разговаривать и на уровне бессознательного. Испытуемых часто приходится учить тому, что их способности могут проявляться одинаково хорошо как на уровне сознательного, так и на уровне бессознательного.

Вот почему автор так часто подчеркивает необходимость предварительной подготовки продолжительностью от четырех до восьми часов и даже более, в процессе которой испытуемого погружают в различные состояния транса и приучают к соответствующему поведению.

Лишь после этого можно начинать эксперименты с гипнозом или гипнотерапию. Эксперименты, в которых от испытуемого, находящегося в состоянии глубокого транса, сразу требуют, чтобы он говорил, часто приводят к противоречивым и неудовлетворительным результатам. Это объясняется тем, что он, для того чтобы заговорить, вынужден, без ведома экспериментатора, перейти в более поверхностную стадию транса.

Однако не составляет большого труда научить испытуемого и в состоянии глубокого гипноза говорить и действовать так же хорошо, как и в обычном состоянии сознания. Испытуемого, который неспособен говорить в состоянии глубокого гипноза, можно научить автоматически писать, а потом беззвучно читать написанное, шевеля при этом губами; затем сравнительно нетрудно перейти от моторных движений письма и беззвучного шевеления губами к громкой речи.

Со временем он убедится, что, вопреки своим жизненным навыкам, способен разговаривать и на уровне бессознательного. Это верно и в случае других гипнотических явлений. Боль -- это осознанное ощущение, потому анестезию следует внушать подобным же образом.

То же самое возможно и в случае галлюцинаций, регрессии, амнезии и других гипнотических состояний. Некоторые испытуемые нуждаются в подробных и постоянных объяснениях, другие сами легко применяют то, что они узнали в одной области к разрешению проблем из другой области.

Все вышесказанное подводит нас к следующему определению глубокого гипноза. Глубокий гипноз -- это гипноз такого уровня, который позволяет испытуемому непосредственно и адекватно действовать на уровне бессознательного. Испытуемый в глубоком гипнозе действует в соответствии со своими бессознательными представлениями.

Его поведение не связано с обычными представлениями сознания, оно соотносится с той реальностью, которая существует для него на уровне бессознательного в данной гипнотической ситуации. Пока он находится в состоянии глубокого гипноза, реальностью для него являются его принципы, воспоминания и идеи.

Все то, что окружает его в реальной действительности, имеет для него значение лишь в той мере, в какой оно вовлечено в гипнотическую ситуацию. Следовательно, его реальность не обязательно должна состоять из объективно существующих предметов со свойственными им качествами.

Испытуемый может машинально писать на бумаге и читать написанное. Но в такой же мере он может вообразить себе бумагу и карандаш и совершать движения, характерные для письма, а затем читать написанное. Истинное значение конкретного карандаша и бумаги зависит от жизненного опыта испытуемого; будучи пущены в дело, они перестают принадлежать к его гипнотической ситуации в целом.

В состояниях легкого транса и нормального бодрствования карандаш или бумага имеют для испытуемого, в дополнение к его частным и личным представлениям, определенную объективную ценность. В глубоком гипнозе реальность испытуемого непременно должна гармонировать с особенностями и структурой всей его личности. Поэтому невротическую личность в глубоком гипнозе следует отключить от угнетающих ее невротических переживаний и тем самым освободить простор для ее терапевтического перевоспитания в гармонии с основными ее качествами.

Невроз, хотя и мешает проявлению основных качеств личности, не способен, как бы он ни был силен, их извратить. Точно так же, как глубок ни был бы гипноз, любая попытка внушить гипнотику действия, несовместимые с его личными установками, приводят к тому, что попытка эта решительно отвергается или внушение трансформируется и позволяет поступать притворно в экспериментах по гипнотическому внушению антисоциального поведения такие притворные действия часто принимают за настоящие.

Следует с уважением относиться к индивидуальным особенностям личности пациента. Такой подход нельзя недооценивать. Только при внимательном и уважительном отношении к личности можно распознать характер поведения и отделить сознательные поступки от бессознательных. Ясное понимание того, что составляет сферу бессознательного поведения, помогает врачу индуцировать у пациента глубокий гипноз и удержать его в этом состоянии. Приспособление всех гипнотических приемов к испытуемому Адаптация методических приемов к пациенту обеспечивает его полное сотрудничество с гипнотерапевтом.

Намеченные гипнотические действия должны составлять лишь часть всей гипнотической ситуации. Их надо готовить для испытуемого, а не наоборот, испытуемого для. То, что на первый взгляд кажется мелочью, в гипнотической ситуации может приобрести решающее значение. Один врач-гипнотерапевт проводил эксперимент, в котором тонометр для измерения артериального давления надо было крепить на руке испытуемого, и каждый раз получал неясные и неудовлетворительные результаты.

Впоследствии испытуемый перешел к автору, и я угадал его неосознанную потребность в том, чтобы в экспериментах учитывали, что он левша. Между нами сразу наладилось сотрудничество.

Прикрепляя тонометр на левую руку испытуемого, автор стал получать хорошие результаты. Через некоторое время выявилось, что крепление тонометра на его правой руке уже не сказывается на результатах. Другой испытуемый, свободно владеющий обеими руками, в эксперименте с автоматическим письмом и рисованием безотчетно стремился к тому, чтобы пользоваться той или другой рукой по своему желанию. Некоторые испытуемые, в особенности студенты медицинских и психологических факультетов, настаивали на исполнении явных их причуд или на том, чтобы сначала попробовать себя в других гипнотических опытах, и лишь после этого от них можно было добиться сотрудничества в намеченном эксперименте.

Один пациент-невротик не имел возможности платить за сеансы гипнотерапии. Поскольку он не хотел получать лечение, не оплатив его, пациента убедили на добровольных началах принять участие в целой серии экспериментов в качестве испытуемого.

Однако гипнотерапия по его настоянию не проводилась. После года экспериментальной работы у него подспудно созрело мнение, что его добровольные услуги являются достаточной платой за лечение. Придя к такому выводу, он согласился на полный курс гипнотерапии. В гипнозе, где межличностные отношения и самооценка личности играют такую большую роль, непременно надо считаться с психологическими стремлениями испытуемого, какими бы тривиальными и не имеющими отношения к делу они ни казались.

Недооценка их неизбежно приведет к расплывчатым, неудовлетворительным и даже противоречивым результатам. Поэтому в случае получения таких результатов нужно пересмотреть всю гипнотическую ситуацию с учетом вышесказанного. Необходимость оберегать личность гипнотика Поскольку испытуемый, пребывая в состоянии гипноза, находится в явно невыгодном для себя и уязвимом положении, его личные права, привилегии и тайны должны сохраняться.

Независимо от того, насколько осведомлен и умен испытуемый, он всегда, независимо от того признает он это или нет, не уверен в том, что произойдет, что можно и что нельзя сказать или сделать в состоянии транса.

Даже те испытуемые, которые с легкостью открывали автору тайники своей души, обнаруживали потребность в защите собственной личности и желали показать себя с лучшей стороны, независимо от того, в какой мере проявили себя с худшей.

Гарантия защиты должна даваться испытуемому и тогда, когда он бодрствует и когда пребывает в состоянии транса. В состоянии бодрствования это лучше делать косвенно, а в состоянии транса -- более прямолинейно. Двадцатилетняя девушка, добровольно согласившаяся участвовать в экспериментах, всегда приходила в обществе бестактной, острой на язык подружки, которая серьезно мешала проведению гипнотических сеансов.

После того как была проделана довольно большая работа, она стала приходить одна. Еще некоторое время спустя девушка призналась со смешанным чувством удовольствия и смущения: Она призналась также, что у нее бывают скрытые реактивные тревожные состояния, и попросила провести с ней лечебные сеансы гипноза. И до, и после гипнотерапии в экспериментальной работе она показала себя с самой лучшей стороны. Если к работе привлечены новички и речь вдет об индукции у них глубокого гипноза, необходимо постоянно показывать, что им ничто не угрожает.

Делать это нужно очень просто и часто с помощью приемов, которые на первый взгляд кажутся абсурдными. Тут надо учитывать особенности личности испытуемого.

Одна студентка, выпускница психологического факультета добровольно согласилась принять участие в качестве испытуемой в демонстрационном опыте перед группой студентов. С некоторым трудом ее погрузили в состояние легкого транса, но по ее поведению было видно, что она опасается чего-то дурного. Под предлогом, что ее хотят обучить автоматическому письму, ее попросили написать несколько интересных предложений и не показывать их до тех пор, пока участники семинара не обсудят эту проблему.

Поколебавшись, она написала что-то очень коротенькое. Тогда ее попросили перевернуть листок так, чтобы даже она сама не могла видеть написанное. Затем девушке дали еще один лист бумаги и предложили написать сначала обдуманно, а затем не задумываясь, ответы на такой вопрос: Оба письменных ответа были "да" и к ним машинально добавлено "кто угодно". Затем ей сказали, что, поскольку это ее первая проба в автоматическом письме, то нет острой необходимости читать то, что она написала, а лучше сложить листок пополам, спрятать его в сумочку и в другой какой-нибудь раз, когда она прибегнет к автоматическому письму, сравнить написанное.

После этого девушку легко удалось погрузить в глубокий гипноз. Некоторое время спустя она дала такое объяснение: Конечно, это было глупо, потому что все происходило на глазах у целой аудитории. Когда вы попросили меня написать предложение, моя рука сама вывела: Но когда вы сказали, что я могу спрятать листок и когда-нибудь сравнить почерк, и даже не полюбопытствовали, что я написала, я поняла, что у меня нет причин вас опасаться.

Я поняла также, что на свой вопрос лучше ответить себе когда-нибудь потом, а не. А то я мучилась бы вопросом, права я или нет". С таким поведением мы сталкивались много. У испытуемых есть острая потребность в охране собственного Я, наш метод удовлетворяет эту потребность и снимает внутреннее противодействие при наведении глубокого гипноза. Чтобы вызвать у испытуемого чувство безопасности, часто используют такой метод. Испытуемому в состоянии легкого транса советуют вызвать в своем воображении яркий, приятный и радостный сон, а затем забыть его и не вызывать до тех пор, пока этого не захочется.

Такое внушение дает многообразный эффект. Прежде всего, оно вызывает у человека чувство свободы и безопасности и подсознательную уверенность в безопасности поведения в состоянии гипноза.

В этом внушении говорится о знакомых вещах: Оно дает чувство уверенности в себе, и в нем заключено постгипнотическое внушение, которое может быть выполнено только при желании испытуемого.

Так прокладывается дорога к углублению транса. Автор широко пользуется такого рода внушениями. Благодаря им у испытуемого под гипнозом создается масса приятных ощущений, возникает чувство полной безопасности, что позволяет ему легко и охотно вступать в сотрудничество с врачом.

Другой метод заключается в том, что испытуемому в состоянии легкого транса советуют утаить от врача кое-что из своей жизни. Это "кое-что" должно носить предпочтительно сугубо личный характер, хотя испытуемый может этого и не осознавать. Это может быть его второе имя, или тот член семьи, на которого он больше всего похож, или имя девочки, в которую он был влюблен в детстве.

При этом человек на собственном опыте убеждается в том, что он не беспомощный автомат, что он может сотрудничать с врачом и выполнять его внушения и что успех дела скорее зависит от него, а не от врача.

Подобные ощущения крайне важны для того, чтобы человек позволил погрузить себя в глубокий гипноз. Кроме того, испытуемый невольно приходит к мысли, что если он успешно выполняет негативное внушение, то, безусловно, справится и с позитивным.

Существует еще один метод, о котором часто забывают, -- признание заслуг. Нужно со всей серьезностью относиться к стремлению человека к успеху и к его желанию, чтобы этот успех был оценен другими и им самим. Недооценка этого вызовет у испытуемого, как у субъекта, наделенного чувствами, неуверенность и незащищенность. Такое его состояние может отрицательно сказаться на всей гипнотической работе. Это естественно, поскольку испытуемый, полагая, что его усилия не ценятся, перестает доверять врачу и усердствовать.

Это особенно заметно на уровне бессознательного, когда обнаруживается, что эмоциональные реакции не всегда логичны. Опыт показал, что в той или иной форме одобрение должно быть высказано предпочтительно сначала в состоянии легкого транса, а затем ив нормальном состоянии бодрствования. Если характер эксперимента не позволяет врачу высказать испытуемому свою признательность за его труд, он должен найти возможность сделать это в другой обстановке.

При любой гипнотической работе следует помнить о ранимости испытуемого, оберегать его и учитывать особенности его личности. Манипулирование сознательным и непроизвольным поведениями испытуемого во время индукции транса Очень часто в методах гипноза чрезвычайно важное значение придается тому, что делает и говорит врач при внушении транса, и почти не уделяется внимания тому, что делает и переживает гипнотик. В действительности же развитие состояния транса -- это интрапсихическое явление, обусловленное внутренними процессами, а действия гипнотерапевта направлены на то, чтобы создать для них благоприятные условия.

По аналогии можно сказать, что инкубатор создает благоприятные условия для выведения цыплят, но сами цыплята получаются благодаря развитию биологических процессов внутри яиц. Неопытный врач, индуцируя состояние транса, часто старается направить поведение испытуемого соответственно своим представлениям о том, как последний должен себя вести.

Роль врача, однако, должна быть сведена к минимуму, а роли испытуемого, наоборот, должно быть придано большее значение.

В пример можно привести испытуемую, с которой работал автор. После общего разговора о гипнозе она выразила желание тут же испытать состояние транса.

Мать спасла дочь ценой собственной жизни - PDF

Ей предложили выбрать кресло и сесть в него в самой удобной для нее позе. Усевшись в кресло, девушка сказала, что выкурила бы сигарету. Ей тут же дали сигарету, и она лениво курила, задумчиво наблюдая за тем, как дым тянется вверх. Автор как бы случайно делал замечание о том, какое это удовольствие -- курить, наблюдая за кольцами дыма, легко подносить сигарету ко рту и испытывать внутреннее удовлетворение от того, что можно целиком отдаться этому волшебному занятию и не обращать внимания на то, что творится.

Вскоре он стал упоминать о затяжках и выдохах, и эти его слова совпадали с ритмом ее дыхания. В других репликах говорилось о том, с какой легкостью, почти автоматически, она подносит сигарету ко рту и опускает руку на подлокотник кресла.

Эти замечания также совпадали с действительными движениями испытуемой. Вскоре слова "вдох" и "выдох", "поднять" и "опустить" приобрели силу внушения, чего девушка даже не заметила, поскольку они сохраняли свой разговорный характер. Точно так же делались внушения, в которых слова "спать", "сонный" и "тяжелый" по времени совпадали с движениями ее век. Она погрузилась в состояние легкого транса, еще не успев докурить сигареты.

Теперь ей внушалось, что она может не отказывать себе в удовольствии курить, даже засыпая; что когда сон ее станет глубоким, терапевт присмотрит за ее сигаретой; что и в глубоком сне она будет испытывать ощущение, будто курит.

В результате такого внушения девушка погрузилась в глубокий гипноз, и с ней был проведен тренировочный сеанс, во время которого ее обучали вести себя в соответствии с подсознательными представлениями. После этой предварительной подготовки она добровольно согласилась работать в качестве испытуемой с группами студентов медицинского факультета.

Ее отношение к студентам было такое же, как и к автору. Однако на ее просьбу выкурить сигарету студенты реагировали по-разному. Некоторые мягко уговаривали ее не задерживать начала сеанса, некоторые закуривали вместе с ней, а третьи терпеливо ждали, когда она закончит курить. И всех постигала неудача. На заключительном занятии, на котором присутствовали все группы, двум студентам, каждому самостоятельно, было предложено загипнотизировать эту девушку.

Предварительному каждому из этих студентов рассказали, как провел индукцию транса автор. Оба сумели вызвать у испытуемой глубокий гипноз. А затем и остальные студенты, следуя этой методике, достигли успеха. Этот случай подробно рассмотрен нами потому, что по нему очень хорошо видно, что гипнотерапевт, какой бы методикой он ни владел, должен приспосабливать эту методику к поведению гипнотика.

Было бы ошибкой считать, что желание этой девушки выкурить сигарету говорит о ее активном внутреннем сопротивлении; наоборот, оно свидетельствует о ее искреннем желании сотрудничать с врачом, но в свойственной ей манере.

Так к этому и надо относиться, а не стараться преодолеть это как противодействие или прибегать к запретам. Во многих случаях сопротивление гипнотика является кажущимся. Он просто безотчетно хочет проверить, намерен ли врач считаться с ним или заставляет беспрекословно поступать по-своему. Одна испытуемая, которую многие врачи безуспешно пытались погрузить в состояние транса, вызвалась участвовать в демонстрационном сеансе.

Она села перед аудиторией на стул в напряженной и вызывающей позе. В ответ на это очевидно вызывающее поведение гипнотерапевт, как бы между прочим, заметил, что для того чтобы усыпить человека, последнему не обязательно расслабляться или действовать автоматически, от него требуется лишь желание быть загипнотизированным. А врачу нужно только пойти навстречу этому желанию.

Тогда испытуемая поднялась и спросила, могут ли ее загипнотизировать, если она будет стоять. Серией внушений она была погружена в глубокий транс. Впоследствии из расспросов выяснилось, что она много читала о гипнозе и решительно возражала против часто встречающихся утверждений, что гипнотик -- всего лишь пассивно реагирующий автомат, не способный к самовыражению.

Непроизвольное поведение, заявила она, так же важно как и сознательное, и признание этого факта позволит эффективно применять гипноз в жизни. Следует заметить, что реплика: Во время опыта испытуемая часто подсказывала автору, что еще ему следует попросить ее продемонстрировать, и часто действительно вносила коррективы в первоначально задуманный эксперимент. В других случаях она бывала совершенно вялой и безучастной.

У одной студентки, выпускницы психологического факультета, никак не удавалось вызвать состояние глубокого гипноза. После нескольких часов безуспешных попыток девушка робко спросила, не может ли она, хотя у нее нет никакого опыта работы с гипнозом, сделать некоторые замечания о технике индукции.

Вы должны произносить их очень медленно, настойчиво повторяя. Один раз скажите быстро, немножко повремените и повторите медленно; и, пожалуйста, время от времени делайте паузы и давайте мне передохнуть, и не подчеркивайте так глаголы". Вот так, с ее помощью, меньше чем за тридцать минут, девушку погрузили в глубокий, почти на стадии ступора, гипноз.

Впоследствии ее очень часто привлекали к различным экспериментам. Она успешно обучала других, как следует индуцировать состояние глубокого транса. Принять такую помощь не значит признать свое невежество или некомпетентность. Наоборот, это значит честно признать, что глубокий гипноз -- это совместное дело, в котором основную работу выполняет испытуемый, а врач старается побудить его к тому, чтобы приложить необходимые усилия. Это значит признать, что никому не дано подлинное понимание особенностей восприятия и поведения другого человека.

Такой подход лучше всего действует на умных и очень заинтересованных людей, хотя эффективен и в других случаях. Он создает атмосферу доверия, уверенности и чувство активного участия в общем деле. Более того, он рассеивает ложные представления о таинственной силе гипнотерапевта и способствует установлению правильных отношений между гипнотиком и врачом. К счастью, автор понял это в самом начале своей деятельности и впоследствии не раз убеждался, что такой подход неизменно облегчает индукцию гипноза любой стадии и помогает добиться самого сложного гипнотического поведения у испытуемого.

В литературе часто пишут о сопротивлении испытуемого и о том, как преодолеть или обойти. Как показывает опыт автора, лучший способ преодолеть это противодействие -- направить его на создание гипнотического состояния. Этого можно достигнуть словесным внушением. Внушение должно быть составлено таким образом, чтобы ответное поведение, каким бы оно ни было -- положительным, негативным или вовсе не проявленным, -- воспринималось как желательное.

Гипнотику, который никак не реагирует на внушение поднять руку, можно, к примеру, сказать следующее: А то и вовсе не будет двигаться. Мы подождем и будем наблюдать, что именно произойдет. Может быть, сначала у вас пошевелится большой палец, или вы почувствуете что-то в мизинце.

Но дело не в том, поднимется ли ваша рука или, напротив, будет давить вниз, или вовсе останется неподвижной. Значение имеет лишь ваша способность ощущать, что происходит с рукой". Такое внушение охватывает и поднятие руки, и тяжесть в ней, и отсутствие движения -- любое из этих действий является правильной ответной реакцией.

Выходит, мы создали ситуацию, в которой противодействие гипнотика носит конструктивный характер сотрудничества. Нельзя сопротивляться гипнозу, если тебя ему не подвергают. Понимая это, врач должен создать такие условия, в которых возможность проявить противодействие является ожидаемой и само противодействие сконцентрировано на том, что не является важным. Гипнотику, у которого противодействие выражается в том, что рука у него не поднимается, можно внушить, что правую руку он поднимает, а левую.

Противодействие тогда выразится в том, что он поступит наоборот. В результате гипнотик обнаружит, что реагирует на внушение и испытывает при этом удовлетворение. В большинстве случаев, когда мы прибегали к подобному внушению, лишь немногие испытуемые замечали, что оказались в подстроенной ситуации, позволившей сыграть на их противоречии. Один пишущий о гипнозе автор, не вникнув в суть данного метода, провел такой опыт. Желая продемонстрировать, что испытуемые не смогут устоять против его внушения, он предложил им сопротивляться при наведении транса.

Испытуемые стали сознательно демонстрировать, что охотно отзываются на внушения, чтобы доказать, что они не могут перед ним устоять. Автор опубликовал это исследование в полном неведении о подлинном смысле происшедшего. Каким бы ни было поведение гипнотика, оно должно быть принято как таковое и направлено на развитие соответствующих гипнотических действий.

Любая попытка "исправить" или изменить поведение испытуемого или заставить его делать то, в чем он не заинтересован, мешает наведению транса, а глубокого гипноза в особенности. Если у пациента, который хотел, чтобы его погрузили в состояние транса, вдруг возникает сопротивление, это свидетельствует о противоречии, которое может быть с успехом использовано в целях как пациента, так и врача.

Подход, в котором признаются интересы гипнотика и особенности его поведения, не является, как поспешили отметить некоторые авторы, "неортодоксальным методом", построенным на "врачебной интуиции". Наоборот, он исходит из простого признания существующих условий и глубокого уважения к испытуемому как к активной личности.

Каждый последующий шаг в индукции транса следует делать, только если гипнотик остался доволен предыдущим. Удовольствие может быть вызвано самой гипнотической ситуацией или вытекать из жизненного опыта гипнотика.

Вполне возможно, что даже на участие в эксперименте в качестве испытуемого он решился после сильного внутреннего колебания. Сидеть удобно и расслабленно в кресле, отключившись от тревог внешнего мира, -- это истинное удовольствие.

  • Найди себя по знаку рождения
  • Мать спасла дочь ценой собственной жизни
  • Страницы истории 1920-1930-х годов. 4 класс Окружающий мир-какие ответы?

В том, что рука, в ответ на требование поднять ее, не поднимается, страшного ничего. Сидеть и не двигать руками -- само по себе удовольствие. Желание сидеть, не шевелясь, в то время как врач изо всех сил старается внушить тебе явные бессмыслицы, -- это еще одно удовольствие. Каждое из этих удовольствий является формой поведения, которую можно рассматривать как первый успешный шаг в развитии состояния транса. Молодая женщина, доктор психологии, весьма скептически относившаяся к гипнозу, бросила автору вызов.

Она предложила ему продемонстрировать на ней его "хитрые фокусы" в присутствии других коллег, которые станут свидетелями его поражения. При этом она заявила, что если ей докажут существование такого явления, как гипноз, она примет участие в любой работе, которую задумает автор. Ее вызов и условия были приняты. Испытуемой часто напоминали ее обещание в случае поражения принять участие в исследованиях, поскольку оно определяло ее поведение и в будущем могло быть использовано в состоянии гипноза.

Затем был применен метод, от которого ожидалось, что он ничего не даст, и так оно и случилось. Таким образом, у испытуемой появилось приятное чувство правоты, сквозь которое, однако, уже сквозило сочувствие к автору, так позорно провалившемуся. Это сочувствие стало краеугольным камнем, на котором впоследствии строилось все ее гипнотическое состояние. Затем автор, якобы желая спасти честь мундира, завел разговор о речедвигательных реакциях, в ходе обсуждения, благодаря косвенному внушению, испытуемая выразила желание участвовать в эксперименте, демонстрирующем такие реакции.

При этом она заметила: Ей возразили, что речедвигательная деятельность проявляется под гипнозом так же хорошо, как и в состоянии бодрствования. Так был заложен еще один камень в фундамент ее будущего гипнотического поведения. В качестве образчика речедвигательных действии для опыта выбрали поднятие руки.

Испытуемая охотно на это согласилась, поскольку не знала, что автор часто пользуется этим приемом при наведении транса. Под видом педантичного рассмотрения вопроса автор провел серию внушений, в которых предлагал испытуемой поднять и опустить руку. Она проделывала это быстро и восторженно. После этого автор сказал, что перед началом экспериментальной работы было бы хорошо, если бы испытуемая полностью сосредоточилась на собственных ощущениях, не обращая внимания на внешние сигналы, кроме его голоса.

Так был заложен еще один камень. Через десять минут женщина уже была в сомнамбулической стадии глубокого транса. После нескольких минут разговора о ее возможных речедвигательных реакциях испытуемую спросили, не надоела ли ей эта тема и не хочет ли она вернуться к другим аспектам вопроса, с которого началась беседа. Так ей сделали внушение проснуться, исключая при этом возможность критической оценки ситуации. Она согласилась, легко вышла из транса, и автор возобновил беседу на первоначальную тему.

Вскоре с помощью того же метода женщина была вторично погружена в транс. Во время третьего погружения в транс у испытуемой появилась каталепсия. Это испугало и расстроило ее, но прежде чем вывести женщину из транса, ее уверили, что это была заторможенная речедвигательная реакция.

Это не только не насторожило ее, а наоборот, еще больше пробудило интерес к делу. В двух других гипнотических сеансах она изъявила желание испытать "другие явления, связанные с речедвигательной деятельностью". Ей предложили смотреть на присутствующих и следить за тем, как по мере ослабления внимания и сосредоточения на движении своих рук она перестает замечать присутствие свидетелей.

Таким образом, у испытуемой удалось вызвать отрицательную галлюцинацию, настолько возбудив ее интерес к речедвигательной деятельности, что он исключил любую другую форму поведения. Затем у нее вызвали положительные галлюцинации.

При этом она видела свою поднятую руку в двух разных положениях так ясно, что могла отличить, где у нее рука, а где зрительный образ руки. После этого автор высказал предположение, что в зависимости от того, будет ли ее внимание к своим речедвигательным реакциям возрастать или угасать, она попеременно будет видеть или не видеть, слышать или не слышать присутствующих, сможет вызвать раздвоенные зрительные образы присутствующих, сможет забыть о присутствии других людей и даже об их существовании и многое другое.

Таким путем ей предоставили возможность пережить множество гипнотических событий. Затем предстояла очень трудная задача сообщить испытуемой, что она была загипнотизирована. Эта попытка была сделана во время шестого сеанса. Ей предложили вспомнить свои ощущения во время "первой демонстрации речедвигательных реакций". Когда она сделала это, автор заметил, что ее сосредоточенность на себе, вероятно, можно сравнить с похожим состоянием, которое наблюдается в гипнозе.

При воспоминании о "второй демонстрации" автор высказал мнение, что она действовала почти в состоянии транса. Испытуемую попросили вспомнить, как она вела себя во время "третьей попытки". Когда она это сделала, ее спросили, чем она может объяснить свою каталепсию; еще ее попросили восстановить все, что ей говорилось и как она на это реагировала. В этот раз автор сделал ясный намек на гипноз, похвалив при этом способность испытуемой вызывать в своем воображении зрительные и слуховые образы, что помогло ей так хорошо разобраться в своих действиях.

Сразу же ей предложили вспомнить свое поведение при "четвертой демонстрации". Сделав это, женщина неуверенно спросила, не была ли она во время этой демонстрации под гипнозом. Ее уверили в том, что она вела себя совершенно свободно, все понимала и все ей удавалось. Автор подтвердил это и быстро стал напоминать о каждой ее удаче и о том, как великолепно она сумела воспользоваться речедвигательными реакциями для того, чтобы обогатить свой личный опыт.

Ее попросили еще раз пережить события этого вечера и дать автору любой совет, какой она сочтет нужным. После некоторого размышления испытуемая попросила автора не говорить ей после пробуждения, что она была загипнотизирована, а дать ей время на то, чтобы изменить свое отношение к гипнозу и к самому автору как пропагандисту этого метода, а также на то, чтобы осознать ошибки в прежних своих рассуждениях.

На том и порешили. Испытуемой сказали, что она проснется и не будет помнить о своих приключениях под гипнозом, у нее останется приятное чувство от сознания того, что и она и автор одинаково заинтересованы в речедвигательной деятельности.

Затем ей внушили, что ей подсознательно будет приятно утаивать от самой себя факт пребывания под гипнозом и что в подсознании она будет беречь это как тайну между ней и автором.

Ей также сказали, что ее подсознание сможет и будет влиять на сознание таким образом, что это позволит ей заняться гипнозом и изучением пережитого ею в разных состояниях транса, в любой форме, которая удовлетворит ее интеллектуальный интерес.

Это постгипнотическое внушение предоставило испытуемой возможность убедиться в независимой работе сознания и подсознания, в существовании гипнотической амнезии и в проявлении постгипнотических поступков. Кроме того, ей на самом глубоком уровне транса дали понять, что как личности ей ничто не грозит и при индукции транса ее поведение важнее, чем действия врача, и что более простая форма поведения может стать ступенью в развитии подобной, но более сложной формы поведения.

Результат всего этого оказался очень интересным. Два дня спустя испытуемая принесла извинения за свой "глупый скептицизм" по отношению к гипнозу и за "беспардонное" пренебрежение к работе автора. Она добавила, что очень довольна тем, что ей пришлось извиниться. Спустя еще несколько дней она добровольно вызвалась участвовать в опытах, уверяя, что теперь очень интересуется гипнозом и хотела бы принять участие в исследованиях. В течение нескольких лет она была самой интересной испытуемой.

В этом случае, описанном так подробно, автор приводит многие соображения, которые, по его убеждению, имеют первостепенное значение при индукции глубокого гипноза. То обстоятельство, что между испытуемым на уровне его подсознания и врачом устанавливается "тайное взаимопонимание", не раз способствовало индукции глубокого гипноза у людей, которые без этой "маленькой тайны" оказывали агрессивное противодействие.

Благодаря установившемуся взаимопониманию они могли осознавать свое противодействие и выражать его свободно и без опаски. В то же время у них было ощущение эффективного и надежного сотрудничества. Полученное при этом удовольствие побуждало к продолжению и успешному завершению эксперимента, а активное противодействие очень скоро пропадало, снималось или разумно использовалось.

Короче говоря, как бы ни вел себя испытуемый, его поведение следует направить на создание состояния транса. В описанном выше примере желание испытуемой, чтобы автор потерпел неудачу, перешло в речедвигательную деятельность, которая постепенно дала множество гипнотических переживаний. Эти переживания были прямо или косвенно вызваны речедвигательными реакциями. Их увенчал успех, принесший удовольствие, как испытуемой, так и врачу.

Если бы в этом случае мы попытались использовать директивные методы наведения транса, то такая попытка закончилась бы неудачей. Наш успех был связан с тем, что целью эксперимента было не доказать мастерство автора, а дать испытуемой ясное представление о природе гипноза и о характере проводимых исследований.

Мы уделили достаточно много внимания общим принципам наведения глубокого транса. Теперь дадим краткое описание некоторых частных методов гипноза, которые обычно приводят к успеху.

Из-за недостатка места многие детали приемов, которые в каждом отдельном случае могут меняться, здесь опущены. Метод путаницы Этим методом пользуются для того, чтобы вызвать определенные гипнотические явления, а также для индукции глубокого транса.

Прибегать к нему лучше всего, когда имеешь дело с высокообразованными людьми, проявляющими интерес к гипнозу, или с теми, кто выказывает нежелание подвергнуться гипнозу, а на самом деле подсознательно очень этого хочет. Суть метода заключается в том, что делается ряд противоречивых, взаимоисключающих, разнонаправленных, отличающихся по форме внушений, требующих от испытуемого постоянного переключения внимания.

Если, например, испытуемому делают внушение поднять руку, его выразительно просят поднять правую руку и не двигать левой. Когда врач, повторяя внушение, просит поднять левую руку и не шевелить правой, испытуемый приходит к мысли, что врач не следит за своими словами.

Когда испытуемый окончательно убеждается в том, что врач что-то путает, он, сам того не подозревая, начинает сотрудничать с. В этот момент можно и вовсе запутать пациента, требуя, чтобы он, не двигая руками, в то же время одну поднял, а другой давил.

После этого можно вернуться к первоначальному требованию. Движимый желанием сотрудничать с врачом, который явно не следит за своей речью, испытуемый старается разобраться в этом хаосе путаных требований и приходит в такое замешательство, что рад любому разумному предложению, лишь бы выбраться из этой утомительной и запутанной ситуации.

Приказы надо отдавать быстро, решительно и уверенно, не позволяя испытуемому опомниться и хоть как-то их упорядочить. В лучшем случае он может пытаться приспособиться к этой неразберихе и признать, что в этом потоке нелепостей есть какой-то смысл. Метод этот можно несколько видоизменить. В состоянии транса испытуемого можно без конца путать: И так до тех пор, пока не станет ясно, что он готов выполнить любое требование, лишь бы прекратилась эта путаница.

ГУБЕРНАТОР ШОЙГУ СТАЛ МИНИСТРОМ ОБОРОНЫ

Метод путаницы оказался чрезвычайно эффективен при внушении глубокой амнезии и возврате испытуемого в разные периоды его прошлой жизни. При этом можно ссылаться на ежедневные события, которые так знакомы каждому. Если испытуемого необходимо вернуть в пережитое в прошлом, начинать нужно с житейских рассуждений о том, как легко мы путаем дни недели, как часто думаем, что свидание, на которое мы должны были прийти вчера, назначено на завтра, и как часто помечаем свои письма прошлым годом, а не нынешним.

Если испытуемый соглашается и дает понять, что, действительно, у него тоже так бывает, то продолжают рассуждать таким образом: Оно в свою очередь напомнило о событии, которое испытуемый пережил в свой день рождения в году, и в то время он мог только гадать, а не знать в точности, что произойдет с ним на дне рождения в году, и уж тем более -- на дне его рождения в году, поскольку эти дни еще не наступили.

А раз они еще не наступили, то у него, живущего в году, не может быть о них никаких воспоминаний. Прислушиваясь к этим рассуждениям, испытуемый может считать, что в них есть какой-то смысл. Однако чтобы прояснить смысл этого, он обратится к событиям своего дня рождения в году, а для этого ему нужно отключиться от событий и годов. Но едва ход его мыслей принимает такое направление, ему выдается новая порция рассуждении о том, что человек одно помнит, другое забывает, что часто забываются вещи, о которых, мы были уверены, будем помнить всю жизнь; что произошедшее с нами в детстве встает в памяти живей, чем случившееся ви годах; буквально каждый день мы забываем что-нибудь пережитое в текущем году, или в прошлом году, или вгодах, а тем более ви годах.

Ну и так далее. Надо стать душой новой компании Легко догадаться, что великий дар эмоциональной гениальности не слишком-то эффективен в общении с глазу на глаз, превращаясь в эмоциональную дуэль, когда на оппонента выплескивается слишком большая энергия.

Совсем другое дело, когда зрителей. Тут прямая аналогия с высшим светом, где красота становится главным достижением лишь при большом стечении народа. Так что стратегически важно для Аристократа, чтобы народу вокруг было побольше, чтобы он всегда был в центре внимания. Только тогда Аристократ проявится во всем своем блеске. Можно сказать, что Аристократ самый лучший социолог, ибо он изумительно изучил законы зрительного зала, толпы, социума. Аристократ лучший знаток коллективного разума.

Поэтому именно Аристократ, при всей его внешней неразумности и эмоциональности, лучший социолог, политтехнолог, рекламный агент и так далее. Не анализ, а именно тонкое чутье помогает Аристократу узнавать предпочтения масс. Ну а для того чтобы стать душой любой компании, Аристократу ничего особого делать не придется — нужно только захотеть. А вот к власти Аристократу лучше не рваться. Его стремление понравиться абсолютно всем может сыграть с ним злую шутку, ведь властитель должен идти иногда на непопулярные меры.

Кроме того, Аристократ получает слишком большие авансы, которые надо отрабатывать. В результате Аристократ во власти всегда идет сверху вниз, а надо наоборот. А вот этого нельзя Итак: А еще не надо изображать из себя великого умника, куда важнее казаться честным, благородным и в меру наивным. Не надо тараторить без остановки, лучше красиво молчать или говорить кратко, емко и афористично.

Заумные разговоры — дело не благородное. Особенно опасаться надо разговоров серьезных, затрагивающих эмоциональную сферу. Аристократ быстро вскипает и в кипящем виде очень быстро теряет все свое обаяние. Лучше на все случаи жизни иметь какие-то заранее заготовленные привычные слова, а главное, интонации.

У Аристократа интонация значит больше, чем само слово. Категорически нельзя ни с кем и никогда враждовать. Если уж совсем невтерпеж, то лучше вспылить, накричать, но только не враждовать на постоянной основе. А потому никаких долгих обид, никакой мести. Со всеми должны быть ровные, дружелюбные отношения. Не стоит примыкать к одной из враждующих групп, не надо свершать подвигов во имя дружбы, надо всего лишь со всеми иметь приятные дружеские отношения.

Абсолютная доброжелательность ко всем — единственный путь сохранения собственного здоровья. А вот заботиться о других надо в меру. Заботиться должны об Аристократе. Ведь это он центр вселенной. Наличие врагов губительно для Аристократа. Когда его не любят, он тает как свечка. Аристократ на службе и в браке Если Аристократ начальник, то он должен иметь заместителя-цербера, который бы компенсировал мягкость слишком доброжелательного начальника.

Во всех других случаях Аристократ должен стремиться стать всеобщим любимцем, самым красивым, самым элегантным, человеком приятным во всех отношениях. Но главное — человеком вне подозрений, с безупречным нравственным авторитетом.

В браке Аристократ фигура сложная, ибо он не слишком удобен в маленьком семейном коллективе. В семье Аристократу бывает тесно. Особенно печально положение знака в патриархальном браке, ибо тот требует преданности хозяйству, а не обществу. Аристократ же служит социуму, а не курам, овцам и огурцам. Образы кино Наиболее показательный образ — это элегантная и чувствительная красавица, большеглазая и молчаливая.

Показательно, что по сюжету она очень чистая и скромная, но тем не менее, вокруг нее крутятся все мужчины без исключения. Она всеобщий центр внимания. Но главное — она не просто кукла, она мерило чистоты и честности.

Трагично не только то, что ее убили, ужасно, что ее посмели обмануть.

Calling All Cars: The Blood-Stained Wrench / Unconquerable Mrs. Shuttle / The Lesson in Loot

В мужском варианте тот же центр всеобщего внимания и обожания Олег Даль Змея, Близнецы в роли принца Флоризеля. Шикарные костюмы, элегантность, но главное — нравственная чистота, позволяющая судить других людей по совести.

Красота, элегантность, выразительное молчание — все на месте. Немножко не хватает доброжелательности, и слишком чувствуется эгоизм и тайный умысел. Число народных любимцев в этом гороскопе не укладывается ни в какие рамки. Что ж, Векторы — тоже не просто люди, они исключения из общего ряда, ведь в их гороскопе нет равновесия. Вот эти странные комбинации-исключения: Главное — это беспокойство Другие шесть знаков в той или иной степени уравновешены.

Король чрезмерно уравновешен, Шут или Вождь мало уравновешены. Остальные три знака более-менее равновесны. А вот Вектор должен, ну просто обязан быть неуравновешенным. Речь, разумеется, об образе, имидже человека. Если по какой-то причине образ удалось уравновесить, то дело плохо, векторная энергия хаоса проберется внутрь человека, и тогда надо ждать беды, и слова Гете станут звучать по-другому: Неуравновешенность Вектора должна сквозить в каждом взгляде, каждом жесте, в словах, глазах, поступках.

Он должен быть словно оголенный провод под напряжением, как машина по высеканию искр. При этом Вектор очень далек от неврастении и прочих нервных болезней, нервы у него как канаты. Это не нервность, это какой-то вечный зуд, жажда движения, жажда суеты. Кто-то призван в мир для установления гармонии и порядка, а кто-то конечно же это Вектор призван излишний порядок уничтожать, рождая хаос.

В этом смысле Вектор — идеальная машина по производству хаоса, нечто вроде аппарата по созданию ряда случайных чисел. Так что главная задача Вектора — это беспокоиться самому и заражать своим беспокойством. При этом самое замечательное, что беспокойство должно быть беспричинным, как бы ни из. Многие Векторы не могут подолгу сидеть на месте, постоянно вскакивают, бегут куда-то.

Движения судорожные, вибрирующие, порывистые или напряженные. В глазах Вектора то ли иголки, то ли искры. Авантюризм Вектора Беспокойство — это штришок, тип вибрации, реальность образа этой дрожью не создашь. И действия самого дурного толка. Простейший вариант — это роль воплощенного соблазна для противоположного пола. Такое поведение, при котором нет и намека на обычное дружеское добродушие или, не дай бог, равнодушие, а, напротив, сразу возникает мысль о флирте, кокетстве, заигрывании, причем достаточно агрессивного рода.

Слова, жесты, взгляды должны без всякой предварительной подготовки буквально пронзать насквозь. Люди обыденные, уравновешенные знают, как трудно поддерживать себя в таком агрессивном настрое постоянно.

А вот Вектор может играть роль рокового соблазнителя по многу лет и даже десятилетий. Удивительно, но в браке, вопреки своей дурной репутации, Вектор превращается в прекрасного семьянина, очень точно знающего, как сохранить семью.

Другой род авантюрного поведения — это склочность, скандальность и интриганство. Все эти качества давным-давно заклеймены человечеством, но что-то не видно, чтобы они пошли на убыль. Что касается стерв и стервоидов, то спрос на них во все времена устойчиво высок. В чем тут дело?

А в том, что они нужны. Они не дают людям спать, заводят их, будят. Причем речь идет о любой сфере — семья, наука, философия, политика. Как изумительно продвинулась карьера Никиты Хрущева Лошадь, Овенкогда он сбросил маску шута и клоуна при сталинском политбюро и заиграл в полную силу своего темперамента, лихо, мощно. Сколько раз пророчили ему провал на выборах, а он берет все больше голосов.

А ведь его поведение не вписывается ни в какие рамки. С ним в прямом эфире плескался соком Борис Немцов Кабан, Весы. Много лет в образе исчадия ада пребывает милейший Анатолий Чубайс Коза, Близнецы. Трудно советовать копировать такое поведение, но поэкспериментировать со скандальным поведением Вектору стоит. Ну и конечно же лексикон. Если Аристократу стоит молчать, а Профессору говорить умно, то Вектор должен расширять свой лексикон безгранично, не избегая всякого мусора.

Никакое слово не будет лишним. Не стеснялся же в выборе слов Александр Пушкин Коза, Близнецы и не стал от этого менее любим нами. Эпатаж — на нем держится многое в музыке, моде, литературе.

Все это тоже Вектор. А стоит ли быть злым гением? В каждом коллективе должен быть тот, кто действует против смысла, против логики, против какой-либо планомерности. Его предназначение — крутить, мутить, путать, быть вечным источником смуты. А затем, что и без этого скучно и нудно, да и не найти нам никогда истины без таких отчаянных оппонентов, как Вектор.

В любом случае, общественная активность Векторов должна быть не меньше, чем у Аристократа, но при этом надо бороться не за звание самого белого и пушистого, а, напротив, за звание самого черного и мохнатого. Пусть сравнивают с чертями, пусть боятся, и вот тогда можно, проложив себе дорогу наверх, совершать благо. Характерно, что именно телевидение, которое слишком многие называют дьявольской игрушкой, соблазняющей человечество иллюзиями и обманами, перенасыщено Векторами, причем в кривом зеркале ТВ именно Векторы, а не Аристократы наиболее симпатичны.

А вот этого нельзя Легко догадаться, что нельзя быть постным, рациональным, нельзя выглядеть банально, отмалчиваться, отсиживаться, прикидываться таким, как. Нельзя быть планомерным и рациональным.

Нельзя сомневаться в своем праве на авантюризм, агрессивность и стервозность. Любые сомнения, нравственные терзания в правомочности подобного образа действий сразу лишают Вектора его магической силы. Нежелательно идти в те сферы, в те места, где торжествуют порядок и гармония, туда, где нет борьбы.

Там Вектору карьеры не сделать. Вектор на службе и в браке Пока Вектор рвется к карьерным вершинам, с ним очень трудно совладать. Иногда легче уступить дорогу, чем вступать с ним в борьбу. Добравшись до намеченной цели, Вектор несколько успокаивается и ведет себя достаточно адекватно, защищая своих и воюя с чужими. Хотя подчиненным почти всегда приходится мириться со своеобразием шефа.

Методы руководства Вектора не для всех приемлемы. В мировой политике Вектор фигура достаточно значимая. А вот в браке с Вектором происходит чудо. Сохраняя вне брака буйный нрав, внутри брака Вектор становится так называемым брачным доктором, магическим путем постигает сущность своего брака и при желании ведет себя в нем именно так, чтобы брак укрепился.

Можно обратиться к образам роковых соблазнительниц, сыгранных Ким Бэсингер Змея, Стрелецили соблазнительницам более милым, сыгранным Ольгой Машной Дракон, Рак. Насчет опыта не скажу, но просвещение, парадоксы и научный гений — это о Профессоре, то есть о комбинациях гороскопа: Главное — это чистый разум Ну, кто-то же должен в нашем мире оставаться фигурой надежной, человеком, наделенным разумом и рассудочностью!

А то уж слишком много развелось безответственных болтунов и тонко чувствующих натур различной степени экзальтации. Одним словом, надо лепить образ надежного, разумного и здравомыслящего человека. Чтобы выглядеть умным и логичным, есть несколько путей. Для кого-то все просто — надевай очки, шляпу, морщи лоб и говори умные слова. Другому нужны дипломы и лауреатские значки, третий для демонстрации ума развивает в себе широкую эрудицию.

И все же главным проявлением разумности остается последовательность, приверженность каким-то правилам. А потому для усиления образа так важно поддерживать иллюзию постоянства вкусов, постоянства взглядов, наличие своего собственного мнения по каждому вопросу. При этом экстравагантность не приветствуется, главное — мнение должно быть солидно обосновано.

Так постепенно достигается имидж человека все продумавшего, предусмотревшего, а потому надежного и основательного. В этом смысле солидность очень хорошее качество. При этом солидность может быть нескольких оттенков. Или коммерческая солидность — счет в банке, дорогая машина, неброские, но престижные вещи.

А может быть боевая солидность, способность дать отпор любому насилию, раскидать обидчиков по углам. Подобный вид солидности замечательно стыкуется с сухостью и холодностью данного образа. Впрочем, любая из разновидностей солидности может развалиться, если не подкрепить ее умным и своевременным словом, взглядов и жестов тут недостаточно. Никуда не деться — надо говорить, надо учить слова, обязательно учиться ораторскому искусству.

Рассудительность Профессора В любой жизненной ситуации Профессор должен чувствовать себя самим собой, то есть лектором, нравоучителем, морализатором. Таким образом, его задача — не столько быть нравственным человеком, сколько учить этому.

Эдакий всеобщий учитель, здравомыслящий и рассудительный. Иногда такой подход к жизни оборачивается занудством, но правильнее стать речевым виртуозом. А для этого необходимо максимально расширять свой словарный запас. Идеальная модель длинных разговоров — говорить сухо, четко, логически выверенно, грамотно и без лишних эмоций. Так кто вы — балагур или зануда? Дело вкуса — кому-то нравятся жесткие и четкие скептики, а кому-то балагуры, блестящие говоруны, которым палец в рот не клади.

Профессору разрешается выбрать любой вариант. Мрачноватый скептицизм или развеселый треп — все это будет благоприятно воспринято в обществе. Только бы не молчать, только бы не выглядеть куклой разряженной без мыслей, без идей.

На Западе образ Профессора очень часто перетекает в образ расчетливого и жесткого бойца. В целом это верно — Профессоры очень часто хорошие спортсмены, очень рациональные и расчетливые. Образ же базируется на том, что жесткость, у нас трактуемая как черствость, на Западе трансформируется в четкость и разумность. Поскольку мы становимся все ближе к Западу, то этот образ стал и у нас популярен.

Слов тут поменьше, но больше крутизны, демонстрации мышц. Движения четкие, резкие, расчетливые, взгляд то жесткий, то насмешливо-ироничный. Вообще ирония для Профессора дело крайне необходимое. Ироничная усмешка должна всегда быть в запасе. Реальным институтским профессорам ирония нужна для осаживания студентов, но ведь Профессор и должен относиться ко всем окружающим как к деткам неразумным. Так что в любом обществе Профессор всегда самый взрослый и мудрый, каков бы ни был его возраст.

Отсюда же специфическое чувство юмора, насмешка, ирония, иногда довольно жесткие уколы, лишенные добродушия и легкости. А вот этого нельзя Главное — это практический отказ от эмоций. Никаких эмоциональных проявлений, никакой игры глазами, выразительных жестов, внезапных вскрикиваний и прочей чепухи. Не желательно молчание вообще, но особенно не годится молчание, которое должно что-то выражать.

Под жестким запретом сумбурность, паника, суета, всяческая мелкая пластика, бегающие глазки и прочее в том же духе. В стиле одежды стоит обойтись без художественных подробностей. Минимум блеска, минимум намеков на тонкость вкуса, все должно быть просто, ясно, четко, почти по-военному.

А еще нельзя говорить то, чего не понял сам, нельзя ставить многоточие, нельзя сглатывать концы фраз. Все договорить и поставить точку, как кувалдой вбивая ее в уши слушателей. Нельзя демонстрировать доброту, но и злостью увлекаться нельзя, ведь вы сама ходячая мораль, эдакий судья людей, а у судьи никакой предвзятости.

Профессор на службе и в браке Начальник из Профессора может получиться очень хорошим. Планомерность, четкость, логичность и рассудительность — все в плюс. Некоторая сухость и черствость в образе начальника тоже не беда. При подчиненных должностях надо напирать на производственные успехи, а не на личное обаяние. Очень хорошо, если достанется должность переговорщика, человека связанного с расчетами, составлением долгосрочных планов и так далее. В браке Профессор не так уж и хорош. При всем великом интеллекте слишком умные браки равный, духовный ему не годятся.

А вот простенький патриархальный подойдет. Жесткость самого Профессора гармонично сольется с жесткостью разделения обязанностей по хозяйству, что очень благотворно и для брака, и для Профессора. Образы кино Начнем именно с профессоров. Оба ученых в правильном гороскопе: Строгая, солидная… А чего стоит ее знаменитая фраза: Образ сыщика очень хорош, ибо тот все время что-то расследует, кого-то расспрашивает.

Рациональный моралист со своими правилами и догмами. Он тоже все время рассуждает. Быстрый ум, логика во всем, сухость и жесткость. Михаил Жаров Кабан, Скорпион с его деревенским детективом Анискиным. Неплохо смотрится образ ироничного и даже циничного человека. Ну и конечно же налицо бесконечная рассудительность и речистость: Удивительно, но эти бесконечные разговоры не утомляют, а завораживают зрителя.

За словом в карман она там не лезла. Возглавляют же процесс возвышения благороднейшие из благородных. Вот комбинации их гороскопа: Главное — это доброта У разных народов мечта о нем о ней жила, живет и будет жить. Вот придет, всех пригреет, всех накормит, пожалеет, к сердцу прижмет, защитит от холода, врагов, несправедливости и всякого лиха. А все потому, что недобрали люди в детстве бабушкиного и дедушкиного тепла, материнской ласки и няниной заботы.

Одним словом, мы люди как люди, только ясли и детсады нас испортили. Таким образом, Рыцарь призван внести в мир холодного расчета и коммерческого оскала первозданную доброту и восполнить нехватку тепла. Как изобразить эту доброту и допустимо ли доброту изображать? Что ж, думается, проблемы тут. Огромное число излишне благостных доктрин призывает всех людей стать добряками, держать улыбку, любить всех подряд и так далее.

А потому не будет беды, если мы призовем один из семи знаков быть действующим носителем добра и ласки, какие бы черти ни сидели у него внутри. Одаривайте людей лаской, улыбкой, кормите их пирожками, поите чаем, укутывайте теплыми шарфами и не бойтесь показаться назойливыми и навязчивыми, ибо образ ваш — это няня, добрая бабушка. Также назойливо охраняйте людей, оберегайте их от необдуманных поступков, ибо образ ваш — телохранитель, блюститель порядка и покоя.

Определенная навязчивость и назойливость входят в ассортимент образа, хотя и не всегда правильно воспринимаются людьми. Тут же отметим любовь Рыцаря к мелким деталям и подробностям, что рождает иногда мелочность опеки. И тогда возможны чудовищные срывы, раскрывается бездна, и наш вечный добряк показывает изнанку образа — жуткий оскал столь же вечного зла.

Одиночество Рыцаря Назвался Рыцарем — будь не таким, как все, отдели себя от народа, от толпы. Рыцари не могут передвигаться гуртом, их удел — одиночество. Таким образом, противоречие налицо: Однако проблема легко устранима, если Рыцарь будет активно нарушать общественные правила, отделять себя от толпы странными поступками, странным видом, необычными манерами.

Таким образом, Рыцарь просто обязан натянуть на себя что-нибудь эдакое, ни на что не похожее. Пример для подражания каждый найдет себе сам Дон Кихот, Ланселот, Румата…. Не помешает говорить какие-то странные слова и вести себя на грани нормы и патологии. Это сразу проведет черту между Рыцарем и окружением и создаст ту самую дистанцию, которая отделяет милого чудака от.

Впрочем, не стоит бояться и откровенного отторжения толпой. Рыцарь не Аристократ, ему народная любовь не так уж и нужна. Рыцарь несет любовь к народу, но не собирает с народа дань любви. Акцент на одиночество у Рыцаря происходит именно потому, что сам он не слишком-то рад одиночеству и как бы страдает от.

В этом игра данного образа — все сделать для достижения одиночества и потом на свое же одиночество жаловаться. Мучается от одиночества бессмертный Маклауд, одиноким остается добрейший Румата, улетает на простынях, не познав любви, Ремедиос Прекрасная. Стремление к одиночеству неизбежно рождает определенные коммуникативные проблемы. Иногда рыцарское благородство сменяется своей противоположностью, любовью к сплетням, жаждой полного контроля над опекаемым человеком.

Тяга к подглядыванию точно сочетается с любовью к мелким подробностям и полной детализации. А нужен ли подвиг? В жизни всегда есть место подвигу. В этом нам не дают усомниться великие Рыцари, реальные или книжные. Чаще всего речь идет о подвиге самопожертвования. Ради семьи, ради любимого человека, ради детей, ради народа или человечества жертвуют своим благополучием, богатством и самой жизнью благородные представители благородного гороскопа. Таковы правила игры, и не стоит слишком серьезно разоблачать эти подвиги, не стоит смеяться над попытками Рыцарей свершать героические поступки.

Пусть их… Впрочем, насмешка над Рыцарем также входит в условия игры, помогая Рыцарю утвердиться в своем одиночестве, косвенно облегчая путь к самопожертвованию. Один из главных подвигов в истории человечества — это подвиг любви.

Настоящее деяние прописано Рыцарю как самый чудодейственный бальзам. Позвольте Рыцарю полюбить кого-то — и он станет самым счастливым человеком на земле. Они любят, ставят любовь превыше других дел, думают о смысле любви. Не случайно, будучи достаточно средними артистами, многие Рыцари становились очень сильными режиссерами, магистральной темой творчества которых стала любовь.

А вот этого нельзя Рыцарю нельзя быть злым или агрессивным как Векторнельзя быть сухим и рациональным как Профессорнельзя быть высокомерным и заносчивым как Аристократа также шумным и суетливым как Вождь или Шут. На самом деле список запретов столь велик, что фактически не оставляет Рыцарю никакой свободы действий. Может, потому-то они невеликие актеры, играть особенно нечего. И все же главные запреты не те, что из чужих образов, а свои родовые, рыцарские.

Надо утаивать от нужных людей взрывы негативизма, надо маскировать неприятные отклонения, как-то фильтровать свою навязчивость и постараться не слишком мельчить в своих действиях. Длинноват список… Что ж, тем, кто пришел в мир творить добро, образ достался не самый выгодный.

Рыцарь на службе и в браке Зажатый в тиски ролевых запретов, Рыцарь берет реванш в реальных делах. Этот скромный, тщательный и обязательный знак — прекрасный исполнитель, замечательный начальник и очень хороший педагог. Поэтому при всей скромности образа у знака прекрасные служебные перспективы. Кажущаяся бесталанность легко компенсируется стабильностью и надежностью. Прелесть ситуации еще и в том, что при явном отставании первоначальной оценки от итоговой Рыцарь практически обречен безостановочно продвигаться вверх.

И это очень хорошо. В браке Рыцарь не столь уж универсален, предназначение всего одно — романтический брак, которому так полезны долгие разлуки и вполне соответствует внутреннее одиночество Рыцаря, его тяга к благородному жесту и преклонение перед ритуалом.

Более заботливого и доброго персонажа, буквально растворяющегося в своих подопечных, просто не найдешь. Роль заботливой и преданной медсестры стала лучшей в ее карьере. Легко заметить, что ее героиня очень добрая и заботливая женщина. Он одинок по определению, ибо не таков, как все, физиологически, ведь он почти рыба.

В этом огромная разница с Аристократом, который всегда любим, всегда в самом сердце коллектива. Что касается образа добряка, то тут лидирует Михаил Державин Крыса, Близнецы. Может быть, не самый гениальный актер, но уж точно рекордсмен по числу сыгранных добряков. Уж такой нежный, такой заботливый. Чемпион по нестандартности у нас Алексей Петренко Тигр, Овен. Его Гришка Распутин — эта та самая изнанка Рыцаря, бездна черная.

На Западе все черное в большой моде. В последние годы экран все больше требует Рыцаря. Все это — рыцарство высокой пробы. Гороскоп под такой энтузиазм может быть только вождевой, а именно: Главное — это энергия Все разговоры об энергичных и вялых годовых или зодиакальных знаках надо забыть, ибо найти энергию может любой знак, главное — знать, где закопан энергетический источник.

А вот демонстрировать энергичность или вялость — это уже вопрос имиджа и, стало быть, виртуального гороскопа. Демонстрировать энергию можно по-разному. У Ленина глаз горит, тело ходуном ходит, руки в характерных жестах работают без остановки, да и голос, прямо скажем, зажигающий.

Сталин вроде бы говорит тихо, никаких особых жестов, а ведь зал от его выступлений загорался не хуже, чем после речей Ленина. Значит, Сталин мог передать внутренний огонь без лишнего шума. Таким образом, есть две противоположные техники: Решающим критерием остается факт отдачи энергии.

Другое дело, что сама энергия бывает разной белой, черной…. А так любой харизматический лидер, будь то Ленин, Сталин или Юрий Лужков Крыса, Девабезусловно, энергетические доноры. Хорошо раскрученный Вождь способен поднять на борьбу и вдохновить своим словом тысячи, а то и миллионы людей.

Поэтому так велика цена Вождя в момент, когда необходимо энергетическим напором сломить инициативу врага. Тот же Илья Эренбург Кот, Водолей с первых дней войны становится одним из главных агитаторов и вдохновителей ненависти к фашизму. Вспомним и Маргарет Тэтчер Бык, Весы. Ее образ немало eй помог в политике, хотя конечно же политику одним имиджем не сделаешь. Эксцентричность Вождя Энергетический напор знака, направленный на деформацию других, оборачивается на своего хозяина и его также приводит к максимальной деформации, лишает гармонии, делает дерганым, смешным.